Донесение ОО НКВД Сталинградского фронта в УОО НКВД СССР с протоколом допроса военнопленного Э. Бичковского

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР
комиссару государственной безопасности 3 ранга

тов. Абакумову

Направляется протокол допроса военнопленного германской армии солдата 120 пех. полка моторизованной дивизии, входящей в состав танковой группы Клейста, Эрнста Бичковского.
Среди прочих показаний военнопленный рассказал о боевых задачах, стоящих перед 60 моторизованной дивизией, дал некоторые сведения о двух новых видах оружия, поступившего на вооружение германской армии, и мероприятиях германского командования по подготовке к химической войне.
Кроме того, дал показания о положении в городе Данциге, настроении гражданского населения и имевших там место актах диверсий и саботажа. Изложил также мнения и разговоры бывшие в его подразделении, относительно дальнейших перспектив войны, возможного открытия второго фронта.
Селивановский

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

военнопленного германской армии, солдата 120 пехотного полка 60 моторизованной дивизии, входящей в состав танковой группы Клейста, Эрнста Бичковского — 1923 года, уроженца гор. Данциг, поляка, из рабочих, образование 8 классов. Добровольно сдался в плен 9-го августа 1942 года близ дер. Липо-Лебедевской.

Вопрос: Когда вы призваны в германскую армию, в каких частях служили, где принимали участие в боях?

Ответ: Я призван в армию в ноябре 1941 года в маршевый запасной батальон в городе Данциг. В составе этого батальона до 15 июня 1942 года проходил военное обучение. Затем мы были отправлены на восточный фронт в качестве пополнения 60 МД, которая в это время находилась на отдыхе в местечке, названия которого я не помню, восточнее Днепропетровска.
На передовую линию наш полк прибыл в конце июля, а в боях участвовал только последние 5 дней.

Вопрос: Что вам известно о боевых задачах, которые поставлены перед вашей дивизией, и в частности 120 полком?

Ответ: Как я слышал из разговора командира нашей роты обер-лейтенанта Кюна и командира взвода фельдфебеля Цельгаузена, перед нашей дивизией поставлена задача захвата предмостного укрепления западнее Калача с последующим форсированием Дона по флангам дивизии, окружением русских войск, находящихся в районе Калача и восточнее города, и выходом на Сталинград с обходом его с севера.
Должен указать, что наша 60 моторизованная дивизия должна выполнять эту задачу в силу необходимости, за отсутствием здесь пехотной дивизии и по причине того, что находившаяся на этом участке ранее 3 МД, которая должна была проводить эту операцию, в последних боях понесла настолько большие потери, что была полностью обескровлена и в силу небоеспособности 
отведена в тыл.

Вопрос: Какая задача была основной задачей вашей дивизии, если то, на что вы указали, она должна была осуществлять в силу необходимости?

Ответ: В тот момент, когда мы прибыли в дивизию, то есть в первых числах июля, предполагалось, что дивизия будет брошена на Кавказ.
Об этом говорили большинство солдат и офицеров. И вообще взятие предмостных укреплений, форсирование рек являются задачами пехотной дивизии, а моторизованные ведут наступление на открытой местности и действуют против населенных пунктов.

Вопрос: А какие мнения и разговоры имели место в вашем подразделении относительно дальнейших перспектив войны, возможного фронта и так далее?

Ответ: Мне трудно судить об общих стратегических планах нашего командования. Но как можно было заключить из разговоров того же обер-лейтенанта Кюна, основной задачей германских армий до зимы является захват Кавказа и выход к Волге с тем, чтобы закрепиться на ней, построить мощную систему укреплений по образцу линии Зигфрида и воспрепятствовать попыткам русских повести наступление.
Все вышеизложенное связано также с возможностью открытия второго фронта. Эта проблема широко обсуждается среди солдат и офицеров. Должен сказать, что большинство считает вполне возможным его возникновение, тем более что англичане уже неоднократно делали попытки высадиться на побережье Франции, а в настоящее время они имеют большую бездействующую армию.
Окончание наступательных операций на восточном фронте и закрепление на сильных оборонительных рубежах дадут германскому командованию возможность освободить большую часть своих дивизий и перебросить их на запад, с целью либо воспрепятствовать высадке англичан, либо, если они это уже сделают, отбросить их назад. Освобождение ряда дивизий будет вполне возможным, так как оборона в мощном укрепрайоне требует гораздо меньше войск, чем наступление.

Вопрос: Каково вооружение вашей дивизии и что вам известно о новых видах оружия, поступающих на вооружение германской армии?

Ответ: Наша дивизия была вооружена, как обыкновенная пехотная часть, только наблюдалось несколько большее насыщение пулеметами и были приданы танки в количестве 50 — 60 единиц, распределенные по полкам.
Относительно новых видов оружия мне известны два, уже поступившие на вооружение и имеющиеся в нашей дивизии.
1. Новый вид артиллерийского орудия, имеющего 6 и 12 стволов (два типа) залпового действия, со снарядами осколочного типа с большим поражением и рассеиванием по местности. Выстрел сопровождается гулом и свистом.
2. Специальное артиллерийское орудие, стреляющее снарядами, наполненными сжатым воздухом, который при разрыве снаряда попадает в легкие человека и поражает их.
Орудие обладает большой скорострельностью и, как говорили, весьма эффективно в действии. Официальное его название: “Пресслюфтваффе” (Ргеss)lúftwaffe) — оружие сжатого воздуха, а неофициально его называют “штук цу фус” (Stuka zu Fuß) — наземный пикировщик.

Вопрос: Известно ли вам, применялись эти виды оружия или нет?

Ответ: Первое применялось наверняка, так как я сам был тому свидетелем, относительно второго — по-видимому, еще нет и, как говорили, из-за того, что командование боится раскрыть его секрет противнику.

Вопрос: В чьем подчинении находятся эти виды оружия и кем они обслуживаются?

Ответ: В дивизии имеются специальные подразделения, находящиеся непосредственно в подчинении командира дивизии, которые обслуживают эти два вида оружия.
Кто именно в них находится и какова их численность, я сказать затрудняюсь, так как они ни разу не были вблизи расположения нашей роты.

Вопрос: Что вам известно о подготовке германским командованием химической войны?

Ответ: Несомненно, что германское командование готовится к химической войне. Я могу заключить это хотя бы на примере самого себя.
Еще во время нашего пребывания в Данциге, примерно в середине мая, некоторое количество солдат из нашего батальона, в том числе и я, были направлены на специальные двухнедельные курсы противохимической защиты. Из нас готовили так называемых “газовых разведчиков”. Нам были прочитаны лекции о газах, имеющихся на вооружении в германской и русской армиях. Нас приучили к их запаху, внешнему виду и характеру действия с тем, чтобы в боевой обстановке мы могли быстро и безошибочно определить, какое средство химического нападения применил противник.

Вопрос: Сколько человек обучалось одновременно на данных курсах?

Ответ: На курсах обучалось одновременно около 150 человек, то есть ежемесячно выпускалось по 300 человек. Кроме того, мне известно о существовании в Данциге еще нескольких подобных курсов.
Это мероприятие преследует цель обеспечить все подразделения сражающихся войск некоторым числом людей, способных вовремя объявить состояние химической тревоги, и в зависимости от характера химического вещества принять необходимые меры.

Вопрос: К обнаружению каких газов вас тренировали на курсах, известно ли вам что-либо о новых ОВ?

Ответ: На курсах нас познакомили только с четырьмя старыми основными ОВ — белый крест, синий крест, зеленый крест и желтый крест. О новых газах нам ничего не говорили, но мы были предупреждены, что, во-первых, все эти вещества могут применяться в различных сочетаниях и смесях и, во-вторых, нельзя ориентироваться только на запах ОВ, так как теперь к ним, для изменения или вообще для уничтожения запаха, примешиваются разные катализаторы из смолистых веществ.

Вопрос: Что вы можете сказать о мероприятиях германского командования по этому вопросу уже в период вашего пребывания на фронте?

Ответ: В период моего пребывания в составе 120 пехотного полка 60 МД, у нас несколько раз проводились инструктивные совещания по вопросу ведения боевых операций в условиях химической тревоги и зараженной местности. Мы предупреждались, что в любой момент должны быть готовы к внезапному химическому нападению со стороны русских. Кроме того, всем солдатам были заменены противогазы старой системы на новые, образца 1938 — 1939 годов.

Вопрос: Что послужило причиной вашей добровольной сдачи в плен?

Ответ: Во-первых, я поляк и не считаю возможным защищать интересы нацистов, которые поработили мою родину.
Во-вторых, у меня в части создалось такое положение, что оставаться дольше мне там вообще было нельзя.
Дело в том, что у нас существует порядок, согласно которому, во время наступательных операций и вообще какого-либо боя, весь командный состав находится сзади и следит за поведением солдат. При малейшем намеке на трусость, дезертирство или уклонение от боя, солдат расстреливают на месте.
Я был в пулеметном подразделении, и во время боя мне приходилось носить тяжелые ящики с боеприпасами, в силу чего я не мог быстро передвигаться и, во время наступательной операции 8 августа, несколько отстал от передовых цепей. Ко мне немедленно подошел фельдфебель и предупредил меня, что при малейшем намеке на что-либо подобное в дальнейшем я буду расстрелян. Я решил не ждать подобного случая и 9 августа, наоборот, пошел впереди всех, стараясь, однако, не быть убитым или раненым. Затем, когда атака была отбита русскими, я спрятался в воронке и после отхода наших частей сдался в плен.

Вопрос: Расскажите о настроениях солдат вашего подразделения.

Ответ: Настроение солдат нашего подразделения плохое. С первого же дня пребывания на передовой линии нам здорово досталось. Все наши атаки русскими отбивались. Например, 7 августа, на 5 часов утра было назначено наступление нашего батальона, но в 4 часа утра прилетели русские бомбардировщики, которые последовательными волнами беспрерывно бомбили нас до 2 часов дня. Мы сидели в укрытиях и не могли поднять головы. По моим подсчетам, русских самолетов было не меньше 60. На следующий день было опять назначено наступление. Мы уже действовали при поддержке авиации, но русские оборонялись исключительно стойко и, как я уже сказал, атака была отбита.
С питанием дело обстоит неважно. В течение последних четырех дней нам давали заплесневелый хлеб, который почти полностью выбрасывался.
Несмотря на продвижение германских войск на других участках фронта, многие солдаты в победу Германии не верят. Все без исключения очень боятся зимы и говорят, что с приходом зимы будет очень плохо с подвозом продовольствия и боеприпасов, а так как русские зимой хорошо воюют, то все, кто останется здесь, обречены на гибель.

Вопрос: Как велики были потери, понесенные вашим подразделением в боях последних дней, и каков контингент прибывшего к вам пополнения?

Ответ: За пять дней боев с 3 по 8 августа, несмотря на отсутствие активных боевых операций, наша рота все же потеряла около 20 процентов своего состава.
Прибывшее к нам в конце июля и в первых числах августа пополнение, примерно по 8 — 10 человек на роту, состояло исключительно из поляков. Все они абсолютно не знали немецкого языка и жаловались на грубое и нетоварищеское отношение немцев.

Вопрос: Сравнительно недавно вы были в Данциге. Расскажите о положении в городе и настроении гражданского населения.

Ответ: В Данциге очень плохо с продовольствием, значительно хуже, чем в Германии.
Далеко не полностью выдают тот минимум продуктов, который полагается по карточкам. Но предстоит еще худшее, так как из-за засухи урожай будет плохой. Норма выдачи хлеба уже сократилась до 1 кило в неделю на человека; мяса и жиров почти нет. Настроение населения подавленное, в особенности польского, которое находится значительно в худшем положении, чем немцы, поскольку для польского населения существуют отдельные магазины, в которых продуктов нет, а в магазины для немцев поляков не пускают.
Жители находятся в постоянном страхе перед гестапо, боясь в любой момент быть арестованными.

Вопрос: Что вы знаете о гестапо и, в частности, о характере ее деятельности в Данциге?

Ответ: О гестапо я знаю только то, что это тайная государственная полиция, ведущая борьбу со шпионажем, саботажем и так далее и располагающая большим количеством агентов.
В Данциге гестапо проявляет особую активность, это видно по большому числу арестов, которые там проводятся. Причиной этому, как нам говорил командир роты, является то, что в Данциге имеется якобы очень много шпионов, так как это портовый город, имеющий военную промышленность, базы и верфи подводных лодок.
Нас, солдат, предупреждали не заводить никаких знакомств, не отвечать ни на какие вопросы, задаваемые нам посторонними людьми, а при настойчивости их — брать немедленно под подозрение и заявлять либо командиру, либо ближайшему полицейскому. Нам было запрещено посещение ресторанов более чем вдвоем. Указывалось на необходимость избегать употребления спиртных напитков.

Вопрос: Были ли в Данциге, во время вашего пребывания там, акты диверсий и саботажа на каких-либо предприятиях?

Ответ: В Данциге диверсии и саботаж носят почти массовый характер, чуть ли не ежедневно на каком-либо предприятии бывает либо взрыв, либо вспыхивает пожар, а примерно в конце мая в гавани взорвался и затонул большой германский транспорт с какими-то военными грузами.

Вопрос: Известны ли вам случаи поимки кого-либо из организаторов указанных вами актов саботажа и диверсий и кто, по вашему мнению, это делает?

Ответ: О случаях поимки кого-либо мне не известно и, как мне кажется, во многих случаях организаторами этого являются сами рабочие, причем одна из причин — это каторжные условия труда на предприятиях.
Дело в том, что вся работа на предприятиях Данцига организована и находится под контролем «рабочего фронта». Установлен 12—14 часовой рабочий день, но почти всегда приходится работать сверх нормы. Платят рабочим чрезвычайно мало, а у тех, кто работает сдельно, все лишние деньги отбираются в фонд помощи фронту.
В Данциге имеется большое количество иностранных рабочих — финнов, итальянцев, есть также русские военнопленные, работающие на всех заводах, кроме военных. Труд военнопленных вообще не оплачивается, они получают только питание.

12 августа 1942 г.

Допросили:
Тарабрин
Тимашкова